Мечта Удава

38 попугаев

Пэйринг и персонажи: Удав, Мартышка Рейтинг: PG-13

Джунгли. Ночь. Из непроглядной тьмы сквозь шорох лиан доносится звонкий голос встревоженной Мартышки: — Уда-ав! Уда-а… Ах, вот он ты! Да, вот он я, чёрт подери… Пьяный питон, которого всё отчего-то зовут Удавом. Вы, например, видели когда-нибудь пьяных удавов?.. Ладно, пьяных питонов вы наверняка тоже не видели. Хотя, если уж вы всё равно тут, то можете взглянуть. Вот он я. Пьяный питон по прозвищу… ха-ха… Удав. — Лежишь? — возмущённо вопрошает Мартышка, как будто… Как будто бы я не лежал, а вдруг собирался на её глазах взлететь. — О-ох!.. — вздыхаю, закатываю глаза, но ничего от этого не меняется. Поворачиваю голову и констатирую очевидное: — Ну, лежу… Лежу. — А почему ты лежишь? — Мартышка устраивается рядом и… я задумываюсь. Нет, серьёзно, я вдруг задумываюсь о том, почему я и в самом деле лежу здесь под луной, пьяный, весь в ромашках… когда рядом со мной она? Моя Мартышка… В измявшемся, повядшем веночке, который она сплела себе ещё утром. Здесь, прямо на этой полянке. Тогда, услышав её смех, я осторожно выглянул из ветвей и увидел только её макушку, раскачивающуюся в такт весёлой песенке, которую она пела, Слонёнок — застенчивый увалень с интеллектом семилетки — тихо подхватывал окончания, а Попугай… вернее, его яркий, панковский ирокез, назойливо маячил в зарослях, из которых он, словно фокусник из одного места, добывал Мартышке самые красивые цветы. В своём веночке, который Слонёнок с Попугаем совместными усилиями водрузили ей на голову, Мартышка выглядела бесподобно. Как королева джунглей! Хотя и теперь от неё глаз не отвести… Во всяком случае, я свои отводить не тороплюсь, чем, по-видимому, её смущаю. Или даже… пугаю? — Аах! — восклицает Мартышка и делает совершенно идиотский вывод: — Ты, наверное, плохо себя чувствуешь? Да? Господи, ну, почему ты не сделал эту девчонку хоть чуточку умнее?! Когда-то она прямо так и ляпнула, что, мол, если все время думать одну и ту же мысль, то от этого можно соскучиться и заболеть… — Вздыхаешь? — различает мой очередной тяжкий вздох Мартышка и сразу же делает новый неправильный вывод: — Ты заболел! А где у тебя болит? — А что? — немного несдержанно отзываюсь я и почти вплотную прижимаюсь к ней своим кольцом. Немного нескромно, но так как я пьян… я перестаю обращать внимание на упрёки совести и становлюсь всё более и более разнузданным. Мне нравится видеть, как твои ушки краснеют, Мартышка. Мне нравится смущать тебя и ждать, когда ты назовёшь меня нахалом… Потому что ты не называешь. И лишь незаметно отодвигаешься, кусая губы и сосредоточенно морща веснушчатый нос. — По-моему, у тебя температура, — лепечет Мартышка, боязненно касаясь моей кожи так, словно бы я мог её обжечь. — Ты такой… — А какой? — перебиваю её я, подаваясь вперёд уже не одним, а сразу всеми своими кольцами. — Большой? Огромный? Горячий? Это я и сам знаю… А насколько? — Что? — растерянно вздрагивает Мартышка, но, повинуясь тревожным догадкам, не даёт дёру, а снова трогает меня… Сначала лоб. Потом спускается ниже. Потом… резко останавливается, но я-то как раз времени не теряю! Свиваюсь кольцом вокруг её талии и нежно, настойчиво сжимаю её в своих объятиях. Сердечко взлетает в её груди испуганной пташкой, а я довольно улыбаюсь. И осторожно кладу свою голову ей на плечо. — Насколько я для тебя «такой»? — вкрадчивым шёпотом спрашиваю я, выразительно взглядывая на испуганную Мартышку так, чтобы она даже не смела отвернуться от меня, не дав своего ответа. — Измерь хоть в чём-нибудь? В слонах, в попугаях… Во мне ведь много кого вместиться может! Хотя… Что обо мне? Ты вот когда-нибудь задумывалась о том, сколько удавов может поместиться в тебе, Мартышка? Вместился бы хоть один, как ты считаешь? — З-зачем мне тебя… есть? — дрожа всем телом, съёживается она под моим взглядом, но я лишь усмехаюсь и качаю головой: — Дурочка… — Не понимаю… — Честно, не понимаешь? — спрашиваю я. Мартышка трясёт головой. Венок сползает ей на лоб, я осторожно поправляю. — Я спрашиваю, смог бы у тебя в сердце поселиться тот, в ком целых тридцать восемь таких попугаев, как твой беспечный дружок? Смогла бы ты приютить того, у которого нет гнезда, в котором есть всё… У которого нет ног, крыльев, перьев, блеска… но у которого есть хвост и прекрасное настроение? Который может всё… даже закрыть глаза на всякие там законы природы и… — Ты хочешь сказать мне… — едва не задыхаясь от волнения, произносит Мартышка не своим голосом, и я замираю, ожидая услышать… очередную чушь! — Что тебе негде жить?! — Во всём этом огромном лесу… — размеры которого мне и впрямь не известны, — Нет места, где бы я не чувствовал себя таким одиноким. Ты знаешь, что такое обнимать бесконечность, Мартышка? — Не знаю! — Бесконечность… — вздыхаю я, устало закрывая глаза. — Она повсюду, где я пытаюсь обнять тебя, но… всякий раз просыпаюсь. Пожалуйста, не снись мне больше, если твоё сердце слишком тесное или уже занято кем-то другим! Потому что я хоть и очень отзывчивый, но не могу ждать всю свою жизнь, пока ты сама меня позовёшь… Мартышка тихо, прерывисто вздыхает. Гладит мою голову… Потом снимает с себя венок и аккуратно вешает его мне на шею. — Я буду звать тебя каждый день, Удав, — с мечтательной улыбкой обещает она и, немного успокоившись, кладёт себе на колени мой хвост. — А если тебе так хочется, то можешь и ты мне присниться! Сны ведь они тоже, как бесконечность… В них всё помещается…

Добавить комментарий